Евстолия (evstoliya_3) wrote,
Евстолия
evstoliya_3

Categories:

Русский вестник

26.12.2019: В ПЛАМЕНИ БОЖЕСТВЕННОЙ ЛЮБВИ…
В год 220-летия А.С. Пушкина

 
 
 
 
  Поэтический гений Александра Сергеевича Пушкина (1799–1837) был явлен миру как истинное чудо. «Наш поэт представляет собою нечто почти даже чудесное, неслыханное и невиданное до него нигде и ни у кого, <…> ни в каком поэте целого мира такого явления не повторилось», – справедливо утверждал христианский писатель-пророк Ф.М. Достоевский.
  Сам Пушкин воспринимал ниспосланный ему талант не только как дар, но и как задание свыше – нести человечеству проповедь Божественной истины:
 
  И Бога глас ко мне воззвал:
  «Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
  Исполнись волею моей,
  И, обходя моря и земли,
  Глаголом жги сердца людей».
 
  Стихи словно объяты Божественным пламенем горения духовного. Сердце поэта-пророка – это «угль, пылающий огнем» в согласии с апостольским призывом: «Духом пламенейте; Господу служите» (Рим. 12:11). Неслучайно «Пророк» явился духовным ядром пушкинского творчества как служения пророческого, вместившего «в себе идею всечеловеческого единения, братской любви».
  «Велик и свят был жребий твой!..» – восклицал о Пушкине Ф.И. Тютчев. Он же выразил задушевную мысль, излившуюся из самого сердца России:
 
  Тебя ж, как первую любовь,
  России сердце не забудет!..
 
  В торжественном венке, сплетенном «дивному гению», сверкает множество драгоценных жемчужин: художественно-поэтических образов, восторженных слов признательности, изумления, восхищения, благодарности. И в то же время скорби о ранней трагической гибели Великого Поэта России, разделившего участь других убиенных русских поэтов-пророков.
  Об их общей судьбе, предчувствуя собственную скорую гибель, писал современный поэт Николай Мельников, убитый при невыясненных обстоятельствах вблизи Оптиной пустыни:
 
  На мне стоит клеймо поэта,
  А у поэта на Руси –
  Так довелось – недолги лета.
  Мне тридцать. Господи, спаси!
 
  Во все времена властям предержащим было ненавистно талантливое честное слово русских писателей и поэтов. «Свободы, гения и славы палачи» избавляются от неугодных самыми изощренными способами.
  При этом в каждой любящей Пушкина душе утешительным упованием отзываются строки его заповеди о жизни вечной:
 
  Нет, весь я не умру –
  душа в заветной лире
  Мой прах переживет
  и тленья убежит.
 
  Как послушание Богу сформулировал поэт программу своего творчества: «Веленью Божию, о муза, будь послушна…». Покорный «веленью Божию», создавал Пушкин нетленные типы и образы своих чудесных сказок, поэм, повестей, «маленьких трагедий», драмы «Борис Годунов», романа в стихах «Евгений Онегин», всей своей многогранной, сверкающей алмазной россыпью лирики: пейзажной, любовной, элегической, анакреонтической, патриотической, вольнолюбивой, философской, религиозно-мистической, молитвенной… И «тут целое основание, тут нечто незыблемое и неразрушимое. Тут соприкосновение с родиной, с родным народом, с его святынею, <…> свидетельство того мощного духа народной жизни, который может выделять из себя образы такой неоспоримой правды».
  Ниспосланная величайшему русскому поэту «та особая характернейшая и не встречаемая, кроме него, нигде и ни у кого черта художественного гения – способность всемирной отзывчивости», способность «любить человечество и носить в себе всеединящую душу» сотворила это дивное чудо пушкинского творчества. Во всякой человеческой душе, прикоснувшейся к нему, находит оно свой благодатный отклик. Вот почему каждый с полным основанием может сказать: «Мой Пушкин». Вчитываясь в него, важно сердцем найти самое для себя сокровенное – то, что выбирает душа.
  Пушкину в его прозрениях и предчувствиях, несомненно, были приоткрыты духовные тайны «жизни будущего века», Царствия Небесного. Поэт прямо говорил о действии Божьего Промысла в своей судьбе:
 
  Но здесь меня таинственным щитом
  Святое Провиденье осенило,
  Поэзия, как Ангел-утешитель,
  Спасла меня, и я воскрес душой.
 
  За два года до гибели у Пушкина сложились удивительные, таинственные стихи:
 
  Чудный сон мне Бог послал –
  С длинной белой бородою
  В белой ризе предо мною
  Старец некий предстоял
  И меня благословлял.
 
  Он сказал мне: «Будь покоен,
  Скоро, скоро удостоен
  Будешь Царствия Небес.
  Скоро странствию земному
  Твоему придет конец.
  Уж готовит ангел смерти
  Для тебя святой венец...
 
  Загадочное видение из иного мира отзывается в замирающей душе отрадой, благой вестью – «сон отрадный, благовещный». Но лирический герой, сознавая земность падшей человеческой природы, искаженной первородным грехом, не может в то же время не испытать смущенного замешательства, разноречивых чувств:
 
  Сердце жадное не смеет
  И поверить, и не верить.
  Ах, ужели в самом деле
  Близок я к моей кончине?
  И страшуся, и надеюсь,
  Казни вечныя страшуся,
  Милосердия надеюсь:
  Успокой меня, Творец.
 
  Все в Божьей власти и Божьей воле. Отходивший ко Господу Александр Сергеевич Пушкин, по свидетельству В.И. Даля, внятно произнес: «Ну, подымай же меня, пойдем, да выше, выше, ну, пойдем». Душа его начала восхождение. Поэт удостоился святого венца и Небесного Царствия по беспредельному милосердию Божию. Он пребывает в вечной гармонии и бесконечной любви Божией. Но нет на земном языке слов, чтобы выразить то, что непостижимо человеческим разумом. Ибо, как благовествовал апостол Павел: «…не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его. А нам Бог открыл это Духом Своим» (1 Кор. 2, 9–10). Человеку остается только уповать на волю Божию – святую, благую, совершенную.
 
 

Алла НОВИКОВА-СТРОГАНОВА,
   доктор филологических наук,
   профессор



Источник
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments